Дорога дальняя, светлая. Владимир Берельковский: «В путь я взял один багаж – свои мечты»


Дата публикации: 16.09.2014
Для каждого современника встретить человека, который был свидетелем ярких событий целой эпохи и погрузиться в его воспоминания – настоящая удача. Владимиру Берельковскому, ветерану Великой Отечественной войны, уважаемому доктору, в этом году исполнилось 90 лет. На его глазах совершались стахановские подвиги. Страна поднималась на битву с врагом и брала рейхстаг в сорок пятом. Пела трудовой гимн и созывала на великие стройки. Отреклась от империи и сменила государственный строй. Вся история России неразрывно переплелась с судьбой Владимира Львовича.

С чего начинается Родина?

Владимир Берельковский родился в 1924 году. Коммунальная квартира в Самаре, «гнездышко» всего в 26 квадратных метров, удобства во дворе, отлично слышно все, что происходит у соседей за стеной. Тем не менее, если бы машина времени вновь перенесла Берельковского в те времена, он был бы счастлив, как в детстве.

Самара всегда хранила свои купеческие традиции. Даже отец Берельковского, который с оружием в руках отстаивал Советскую власть, говорил о самарских торговых людях как о «почтеннейшей публике». Самара находилась на самой главной артерии страны, сердцем города был речной флот, в котором служили поколениями. Кто-то ходил на баржах, кто-то был бакенщиком, другие работали в мастерских по ремонту судов или портовом хозяйстве. Без Волги не могли жить и мальчишки. Тянуло на острова, и для этого даже без спроса брали лодки, но сторожа смотрели сквозь пальцы - знали, что покатаются и вернут на место.

Володя взрослел вместе с советской страной, вместе они шли в будущее. На его глазах от керосиновой лампы переходили к электричеству, в комнатах появилось радио. Маленький Володя проходил через все «университеты» только начинающего жить СССР. Был октябренком, пионером, комсомольцем. Себя он считает неотъемлемой частью не просто империи, но целой (и прекрасной) системы, которая его воспитала и подготовила к будущим испытаниям.

Для развития юной личности в Самаре были созданы все условия. Театр, опера, публичная библиотека, филармония, дворец пионеров с различными кружками. Почти все ребята в старших классах имели значки ГТО и Осоавиахима. На уроках начальной военной подготовки наставники не оставляли в покое, пока ребята не выбивали из «тозовки» 42 очка из 50-ти возможных. НВП в школе преподавали так, что превосходили курс молодого бойца в армии: разбирали и собирали винтовки, пулеметы, пистолеты. Большой честью было попасть в кружок юного гранатометчика, где изучали начинку наступательных и оборонительных гранат.

У одного из товарищей Владимира Берельковского отец был шофером, и все мальчишки жутко завидовали своему другу. И не было большего счастья, когда он брал всю компанию с собой в объезд по окрестным деревням. Пацаны вопили от восторга, и это путешествие на обычном грузовике казалось самым лучшим, самым главным событием в жизни. Никто не задумывался о том, почему еще вчера было трудно с продуктами, а сегодня они вновь появились. Все были одинаково равны и одинаково бедны. Все хотели созидать, любить, дышать полной грудью. А в это время на пороге уже стучалась война.

Нас ждет огонь смертельный

О нападении немцев Володя узнал, лежа на диване под тарелкой радио. И, как многие ровесники, был уверен, что это ненадолго. Фронт был еще далеко, а впереди, казалось, открыты все дороги. Парень, помня свое рабочее происхождение, выучился на слесаря-водопроводчика третьего разряда. И профессия сразу же пригодилась. В ноябре сорок первого Самару использовали как «запасной аэродром» для советского правительства, которое частично было эвакуировано в волжский город. Сюда же перевели и посольство США. Его и пришлось обслуживать водопроводчику Берельковскому, как, впрочем, и другие объекты государственной важности. Два раза он даже увидел «всесоюзного старосту» Михаила Калинина в сопровождении охраны.

В конце осени первого военного года страна переживала наиболее драматический момент - враг уже был под стенами столицы и готовился к решающему броску. Все больше мужчин уходило на фронт. Владимир Берельковский видел, как они плакали, прощаясь со своими семьями, предчувствуя беду. В это тревожное время и пришла повестка ему самому. Хотя у него официально была бронь, отправился в военкомат. Вот так семнадцатилетний худенький мальчишка, который был чуть выше полутора метров роста, стал курсантом учебного подразделения связистов.

Учили на радиотелеграфиста, но курсантов часто использовали и как саперов для прокладки коммуникаций связи, мерзлую землю долбили тупыми ломами и кирками. Именно тогда Владимир Львович научился спать урывками (потом такая практика растянется на долгие годы, уже послевоенные). По окончании курса подготовки парни прибыли в Сталинград, в 337-й гаубичный полк Резерва главного командования. Два месяца добирались до места дислокации, пропуская составы, которые двигались с запада, перевозя эвакуированные заводы и раненых. И когда уже были почти рядом с линией фронта, перед строем зачитали легендарный приказ Сталина: «Ни шагу назад!». И это было правдой – назад никто не мог сделать ни шагу, потому что там стояли заградотряды…

Нужна одна победа

Затем начались затяжные бои с наступающим врагом. До самого горизонта лежали убитые, под ними было не видно земли. Страшно. До сих пор Берельковский не понимает, как остался в живых. А ведь он был связистом, что значит постоянно рисковать собой на линии огня, сращивая провода под шквальным свистом пуль и снарядов. Когда в очередной раз Владимир рванулся восстанавливать соединение, получил осколок в ногу. Раненого солдата перевезли в ближайшее село, где в одной из уцелевших изб развернули полевой госпиталь - там делали операцию, а остальных складывали под открытым небом около плетня. Хирурги работали по трое суток без сна. Дошла очередь и до Владимира. Осколок вынули и вручили на память. На переполненном пароходе отправили в Вольск, а потом поездом в Златоуст. Состав проходил мимо Самары. Пока стояли на перроне, Берельковский уговорил сердобольную женщину сбегать за отцом (он был призван в первые дни, но потом комиссован). До отправления состава они успели хоть немного поговорить.

После лечения - снова маршевой ротой на сборный пункт. И снова фронт, на этот раз Центральный, южнее Тулы. Было начало 43-го, потери были еще огромные, за несколько дней от стрелковых рот едва оставался взвод. После гибели начальника радиостанции и радиста Владимир Львович занял их места на командном пункте дивизии. В Белоруссии радисты с разведчиками успешно провели «радиоигру» с немцами и пустили их по ложному следу - противник под Бобруйском оголил участки фронта, на котором и провели прорыв. Затем двигались к восточной Пруссии и Померании. Закрыли группировку в Пилау, блокировали Кенигсберг.

И, наконец, пришла долгожданная победа. Командир получил добро истратить почти весь боезапас на праздничный салют. Вскоре навстречу потянулись вереницы пленных немцев. Совсем не такие они были раньше – не холеные, а грязные, уставшие, затравленные.

Мой адрес – Советский Союз

Прослужив еще два года, Владимир Берельковский демобилизовался в 1947 году и вернулся в Самару. Успел выучиться на водителя, однако на гражданке по этой специальности работы не было, вся техника была либо в войсках, а ленд-лизовские «студебеккеры» передавались обратно союзникам. Подсказали пойти на речфлот радистом, и несколько лет Владимир Львович проработал на этом месте. Когда-то еще мальчишкой он восторженно смотрел на суда, величаво плывущие по Волге, а теперь и сам стал принадлежать к братству речников.

Казалось бы, сбылась детская мечта. Но нет, Берельковский поставил себе новую цель – поступить в институт. Он безумно хотел учиться, закончил вечернюю школу (как и многие его ровесники, ушедшие на фронт) и подал документы в медицинский вуз. На 150 мест претендовали две тысячи абитуриентов, но Владимир Львович прошел, причем по общему списку, не упирая на военные заслуги. Медицина оказалась трудным орешком, порой даже хотелось взять и бросить, но все же Берельковский раскусил его. И только тогда понял: его предназначение в жизни – быть врачом.

Женившись на однокурснице, новоиспеченный доктор попал на большую стройку - «Куйбышевгидрострой», участвовал в возведении Волжской ГЭС. Там пришлось буквально с нуля создавать систему здравоохранения. Как и у нас на Цимлянском гидроузле, здесь работали десятки тысяч заключенных. А, значит, был и весь букет болезней - застарелых, наспех леченых или вовсе запущенных. Были и проблемные пациенты из числа уголовников. Но помогали всем, и созданный Владимиром Львовичем здравпункт до сих пор работает.

Берельковского настолько уважали, что однажды обратились к нему совершенно не с профильным вопросом. В трубах гидросооружений появились рачки, которые облепили стенки и мешали нормальному ходу воды. «Владимир Львович, выручай!» - попросили эксплуатационщики, которые сломали головы над решением проблемы. Пролистал литературу, отыскал специалистов. И проблема была решена, причем не химическим, а биологическим способом – на одних вредителей нашлись другие.

Когда Берельковский прибыл на стройку ГЭС, то вплотную занялся и своей специализацией – патологоанатомией. Работал в Жигулевске и Тольятти. Успел и преподавательской деятельностью позаниматься, и отделение скорой помощи организовывал. С тех пор он советует всем врачам: «Хочешь узнать жизнь и профессию - поработай на скорой».

Все еще впереди!

В 1980 году он переехал в Волгодонск. Его встретил тогдашний начальник здравоохранения Николай Косенко. После беседы оба пришли к выводу, что в Волгодонске надо создавать мощное патологоанатомическое бюро (в то, что существовало на территории больницы № 1 в прежнее время  - зайти было страшно). Система здравоохранения в этот период развивалась, строился новый медицинский комплекс. В его рамках Берельковский и занимался проектированием столь необходимого для города отделения. Спустя семь лет оно было построено и сдано. Сюда приезжали коллеги из других городов и искренне удивлялись тому, как все продуманно сделано.  

У многих, возможно, сложилось превратное мнение о патологоанатомии. На самом деле это важнейшая сфера медицины, которая не только досконально устанавливает причину смерти, но и проводит диагностику онкологических заболеваний, определяет качество лечебного процесса. Хороший патологоанатом везде на вес золота, а Владимир Леонидович втройне дорог Волгодонску, потому что он работает до сих пор, несмотря на почтенный возраст. Его консультации по-прежнему важны и актуальны.

«Мое кредо – всегда стоять на своих принципах», - говорит Берельковский. Хотя он не был в партии, но всегда считал себя человеком системы. Однако это не мешало ему идти против руководства, если он чувствовал несправедливость по отношению к своим коллегам. Жесткий и бескомпромиссный во всем, что касается профессиональной деятельности, в жизни он философ с долей иронии. Также иронично он отнесся к Интернету, сотовым телефонам и другим средствам связи, которые вмиг изменили судьбу всего человечества. Но когда именно благодаря Всемирной паутине в родной Самаре узнали о том, что нынешней весной их земляку исполнилось 90 лет, и поздравили его, то Владимир Леонидович только развел руками: «Как говорили раньше? На Марсе будут яблони цвести? А, может, я еще их увижу». 

Игорь ЩЕРБАКОВ.

Газета «Волгодонская правда» №96 от 26.08.2014 года

Количество просмотров: 640